Белая цапля с тоскливым криком взметнулась будто парус над небольшим прудом сбоку от дороги. Джордан смотрел, как она парит в свете фар, а потом на горизонте появилось нечто вроде пресловутой Тары. Все эти галереи с колоннами, побеленный кирпич – дом стоял на изумрудно-зеленом лугу, словно роскошная южная красавица.
– Сверни здесь, – указала Эва на дорожку, уводившую с основной в сторону длинной крытой железом конюшни.
Джордан припарковался рядом с черным «фордом-250», к которому был прицеплен серебристый фургон для перевозки лошадей с названием фермы причудливым шрифтом. Озерцо золотистого света озаряло открытую дверь конюшни, а отряд насекомых-камикадзе затеял смертельную игру у подвесного фонаря.
– Спасибо. – Эва взяла свой докторский саквояж и смущенно улыбнулась Джордану. – Так хорошо, что ты меня подвез. – И уже хотела поцеловать его в щеку, но он увернулся. – Джордан…
Не обращая внимания на протесты, он основательно прильнул к ее губам.
Очень основательно.
– М-м-м. – Джордан отстранился, с удовольствием отмечая ошеломленный взгляд Эвы. – Я тебя провожу. Хочу увидеть лошадь, которая меня уделала.
В конюшне пахло сеном. Сеном и немного кожей. Эва с Джорданом миновали пустые стойла и амуничники с аккуратными рядами сверкающих уздечек и седел всех сортов. А за углом оказалось то, что Эва назвала «стойло для выжеребки».
Кобыла, изящная гнедая по кличке Жозефина, тревожно расхаживала из угла в угол и громко фыркнула при появлении гостей. Двое мужчин перегнулись через стенку стойла, наблюдая за нервным животным: один седой, морщинистый и такой выдубленный на солнце, что напоминал грецкий орех, другой же высокий поджарый и золоченый. Светлые волосы, идеальный загар.
Этот второй буквально просиял при виде Эвы.
Но поугас, заметив, что она не одна.
– Эва, – тепло поприветствовал «золоченый». – Я так рад, что ты приехала. Мы, эм-м, подвязали ей хвост, как ты и говорила. Вымыли заднюю часть мягким мылом. Стойло выскребли, продезинфицировали, положили свежую подстилку. Черт, там чисто, как у моей мамы на кухне.
– Твоя мама явно отличная хозяйка. – Эва стянула с запястья повязку, закрутила волосы в подобие узла и открыла дверь стойла. Что-то бормоча, приблизилась к перепуганному, хлещущему хвостом животному. По мнению Джордана, для такого требовалось четверть осторожности и три четверти мужества. Рожает кобыла или нет, она все равно здоровенная. Однако Эва уверенно встала рядом и погладила ее по боку. – Вы все правильно сделали. Ограда не даст ей слишком близко подойти к стенам или углам, и жеребенку хватит места, куда появиться.
Она проверила подстилку и… кажется, гениталии кобылы. Джордану вдруг стало неловко наблюдать за процессом.
– Корень хвоста более выпуклый, тазовый пояс расслаблен, так что процесс движется. Жозефина чистая, хорошо питалась, за ней присматривали, и я лично проводила ей вакцинацию. Она здорова и счастлива – ну, до известной степени. – Эва погладила кобылу по голове и послала Бейли сияющую улыбку: – Она родит тебе чудесного жеребенка, Сэм.
– После трехсот сорока дней треволнений это станет настоящим облегчением. – Кобыла застонала, и тепло в голосе хозяина сменилось нервозностью: – Надо что-то еще сделать?
– Нет, если не будет осложнений, – успокоила Эва. – У нее еще первый этап родов, но даже когда дело дойдет до видимых схваток и жеребенок покажется из родового канала, нам останется только оказывать моральную поддержку. Пусть все идет своим чередом. На самом деле, чем меньше мы вмешиваемся, тем легче Жозефина родит. Какой женщине понравится рожать на публике?
Кобыла фыркнула. Эва вышла из стойла и присоединилась к мужчинам.
– Наверное, так чувствуют себя будущие отцы, – с грустной улыбкой заметил Сэм. – Взвинченными, беспомощными и… черт, почти виноватыми. – Жозефина дернула покрытой испариной головой. – Знаю, девочка. Это все моя вина.
– Вообще, такой комментарий можно очень интересно интерпретировать, – сухо отметил Джордан.
Сэм глянул в его сторону, а Эва охнула.
Поняв, что она совершенно про него позабыла, Джордан стал испытывать еще меньше теплых чувств к фермеру.
– Сэм, Карл, это Джордан Веллингтон. Ему пришлось меня подвезти, моя машина осталась у клиники.
Мужчины обменялись положенными любезностями, а затем Сэм двинулся к Джордану, намереваясь пожать тому руку – и не только руку, судя по выражению лица, – и не сводя с него глаз, окликнул:
– Проблемы с машиной, Эва?
Джордан приподнял бровь. Если неплохо разбираешься в людях – а он в них разбирался, – то сразу слышно, сколько подтекста в таком вопросе.
Эва, поглощенная разговором с Карлом, намека не уловила.
– А, нет, просто колесо спустило.
Сэм сунул руки в карманы джинсов. Покачался на пятках потертых ковбойских сапог.
Прищурился, точно Грязный Гарри.
– Так ты, значит, клиент Эвы?
Джордан тоже сунул руки в карманы. Как бывалый рыбак он без труда распознал, что его пытаются взять на крючок.
А раз уж у него выдался дерьмовый день и прекрасный, но паршиво закончившийся вечер, пожалуй, можно поиграть у мужика на нервах.
– Помимо прочего.
Сэм снова глянул на Эву и опять попытался закинуть удочку:
– И долго ты… пользуешься ее услугами?
– Вообще-то, чуть меньше недели.
Сэм довольно кивнул, явно решив: пора подсекать.
– А, недавно. А за моими лошадьми она уже почти год присматривает.
Фермер явно намекал, что все это время имел виды на Эву.
Джордан смерил его взглядом и решил сорваться с крючка:
– Да? Похоже, мы, городские парни, пошустрее будем.
Не успел раздраженный Сэм придумать ответ, как кобыла тихонько заржала.
– Все хорошо, – проворковала Эва, когда животное стало расхаживать у двери стойла.
Оба мужчины уставились на дам, затем так же поспешно отвели глаза.
– А я тебя где-то видел, – начал Сэм после очередного критического осмотра соперника. – Ты по телевизору недавно не мелькал?
– Разве что был репортаж из зала суда, – бросила Эва через плечо. – Джордан – помощник окружного прокурора.
– Точно. – Сэм щелкнул пальцами, что-то вспомнив. – Я видел ту твою пресс-конференцию пару недель назад по поводу серийного убийцы. Как его там звали?
– Элайджа Фуллер, – ответил Джордан и почувствовал во рту новый крючок, на сей раз не имеющий к Эве никакого отношения.
– Ты ведешь это дело? – Она посмотрела на него своими темными глазами.
– Я главный обвинитель.
Джордан не стал договаривать, что отозвал бы обвинение, будь его воля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
